6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная / Мы просто другие

Больничные клоуны


Почему больничная клоунада действительно важна?

Risunok2

 

Автономная некоммерческая организация помощи детям, оказавшимся в тяжелых жизненных обстоятельствах, «Больничные Клоуны:

Ребенок, заряженный энергией, излучает бодрость, проявляет интерес к окружающему миру, к игре, он менее склонен к переживанию болевых ощущений. Это просто необходимо во время реабилитации маленьких пациентов, когда нужно постоянно поддерживать и повышать мотивацию ребенка на лечение и борьбу с болезнью.

В качестве реабилитационной составляющий Больничных клоунов в штатное расписание больниц включили уже в Канаде, Франции, Израиле, США и Бразилии. Больничные клоуны в этих странах успешно работают вместе с медицинским персоналом.

http://www.medclown.ru/about/whoweare/

 

Седов Константин Сергеевич - профессиональный больничный клоун России.

Опыт работы - более 8 лет, высшее Юридическое образование (НИУ- ВШЭ):

"Я понял, что я родился для чего-то другого, чем просто умереть в огне…"

fea02b8a49e08da9c6bb75e33ad6f29bm

 

 

Источник: Интервью для firerescue.ru

"Однажды Константин Седов, когда ещё не был главным больничным клоуном России, чуть не задохнулся от дыма в своей квартире на 14-ом этаже за запертой дверью. Спустя два года после этого случая в огне погибает Костин друг Максим со своей девушкой Машей. «Эти два события повернули меня не к клоунаде, а повернули меня к Богу. Я понял, что я родился для чего-то другого, чем просто умереть в огне… Я понял, что хочу помогать другим. И пошло, поехало…»

Был ли эпизод в жизни, который подтолкнул к нынешней деятельности – работа именно с детьми, именно в больницах?

В детстве я много болел, и в больнице мне становилось хорошо. Поэтому изначально получалось так, что в больницу я хотел, мне хотелось в неё вернуться, мне нравились врачи. Многие боятся врачей, а я их, наоборот, любил. Это первое.

Второе: у меня мама – режиссёр, а папа – детский писатель, и я не мог стать кем-то вроде юриста, я пошёл клоуном работать.

Как всё начиналось?

Это было 7 лет назад, я пришёл из театра ВШЭ (Высшая школа экономики). И у меня, на тот момент, были только клоунские номера, ничего больше не было. Ещё я пробовал свои силы в детском саду, где моя мама подрабатывала.

Потом меня пригласили в Фонд помощи тяжело больным детям при РДКБ (Российская детская клиническая больница), и я полгода-год проработал волонтёром. Потом меня взяли на зарплату, уже как аниматора. А уже, по прошествии времени, я создал свою нынешнюю школу клоунов.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Были какие-то социальные, волонтёрские проекты до клоунов?

Да, я обучал детей-сирот в Отрадном в Москве, когда был десятиклассником, в рамках организации ДиМСИ (Детские и молодежные социальные инициативы). Я был аниматором, на 1-2 курсе занимался с детьми. Потом я дистанционно помогал Обществу имени Настеньки Рогалевич – это фонд по пересадке печени. И сейчас создан специальный фонд, который регулярно помогает нуждающимся в лечении детям.

Ещё была девочка Даша С., которая сейчас лежит в РДКБ в полусознательном состоянии. Она так растёт и живет 7-8 лет. Её родители погибли от пехотной мины в Абхазии, а ей попал осколок. Эти случаи меня тронули и подвигли на определённые действия.

С чего начинали Больничные клоуны в России?

Сразу были выбраны основные направления – это тяжело больные дети, имеющие онкологию. Второе направление — дети-сироты и дети, страдающие психоневрологическими заболеваниями. И третье направление нашей деятельности, непосредственно связанное с журналом, – это клоуны на ЧС. У меня такой опыт был пока только один, но он был. Я подружился таким образом со службой психологической помощи МЧС России, с Ольгой Макаровой, начальником отдела экстренной психологической службы МЧС.

Мы познакомились, когда был конфликт Осетии с Грузией. Я туда приехал в лагерь Алагир, во Владикавказскую республиканскую детскую больницу. Там посещал детей. И мы в лагере беженцев работали, где были и взрослые, и дети. Очень высоко психологи оценили эту работу, потому что они не ожидали. Они думали, что будет хуже, что осетины будут хранить траур и не будут идти на контакт с клоуном, и это будет их раздражать. Но в 95% случаях люди хорошо пошли на контакт.

Как признавались психологи, они работали там 5 дней, выводили ребенка из шока после бомбёжки. У него шок, он не ест. Через питание, через гипноз с ним работали. Очень серьезная и разная работа. А благодаря клоунам, их удалось ввести в общество, обратно в жизнь через игру, клоунские игры, фокусы. Такой опыт психологами был признан удачным, и мы надеемся на дальнейшее сотрудничество. Мы не ждём, чтобы эти ситуации повторялись с детьми, безусловно, но мы, готовы выехать в любое место в случае чего.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Почему именно клоунская форма помощи?

Она эффективна, потому что создаёт образ какого-то не больничного мира. Человек-клоун – не из больницы, из другого мира. Он такой сказочный герой. А если это подростки, то им, конечно, не нужен клоун именно как клоун. Это просто повод зайти. Я пришел: «Ну давай я тебе фокус покажу!» Я не играю какой-то образ конкретный. Мы вообще должны «не кривляться», а просто быть самими собой. Но в клоунском образе. Для всех возрастов. Быть естественным. Но при этом не бытовым – какая-то характерность, образность должна быть.

В чем специфика клоунской работы?

Дети могут моментально переключиться. У них детство и много энергии, всё время в движении. И когда они оказываются за белыми стенами больницы, даже при том, что там прекрасные врачи и медсестры, и мамы о них заботятся, и волонтёры помогают им – все равно это уже не та дворовая свобода, это не игра в школе и не компания в детском садике.

Это закрытое режимное учреждение. Получается, что детство уходит, и ты не можешь к нему придти, потому что болеешь. И тогда детство приходит в виде клоуна, игровой ситуации, которую клоун создает в конкретной палате одному ребенку.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Предпочитаете работать на группу или индивидуально?

Есть работа индивидуальная, а есть групповая. Если дети ходячие, то мы пришли, они все вылезли из палат, и мы работаем в холле со всеми сразу. А если они лежат, то к каждому ходим.

Дети в хосписах, онкологических, иммунологических, дети сироты, дети на ЧС… Где тяжелее вам работать?

Наверно в хосписах тяжелее, потому что понимаешь, где находишься. Нам психологи говорят и очень верно, что мы не боги, не врачи, мы не должны брать на себя ответственности больше, чем мы можем. Клоун может развеселить, а может и нет. Может понравиться, а может не понравиться. Это право ребенка, право родителя. И не больше. Мы не пилюли, которые все должны принимать и все должны хохотать. Нас могу выгнать, даже «послать». Нам могут улыбнуться ехидно, а могут и не улыбнуться вовсе. Но процентов 90 детей воспринимают нас позитивно. У нас идёт энергообмен. Очень важно для актёров понимать, что твой труд помогает другим, что он не впустую проходит. Большинство родителей тоже положительно реагируют.

Что за люди больничные клоуны? Не каждый же пойдет в больницу.

В Америке это в основном цирковые клоуны, во Франции цирковые и театральные клоуны. Они прямо работают в цирке клоунами, в театре и больнице. Они «всевозрастные». Средний возраст их самих – 35-40 лет. И у них есть регулярные психологические встречи, ревизии, повышения квалификации и т.п.

А мы все учимся у западных коллег. Вот в июле поедем на обучение 10-дневное в Израиль.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Есть какие-то различия в работе клоуна в разных странах? 

Наши дети более открытые, если сравнивать с французами, например, наши подростки идут чаще на непосредственный инфантильный контакт. Т.е. они «более дети». Во Франции по-другому, там дети более взрослые, что ли. Клоуны им многим не нужны. А наши более открытые, наших можно «развести» на какую-то активность.

Как тиражируется проект по другим городам?

Есть полное копирование проекта через создание филиалов. Это уже есть в Ростове-на-Дону, Казани, Орле, Санкт-Петербурге. Это полностью официальные филиалы, куда мы набираем актеров, которым будут платить деньги – профессиональная социально-реабилитирующая деятельность. У нас в Казани, например, среди клоунов есть психологи, есть педагоги, но в основном это актёры и режиссеры.

Что касается массового развития проекта в регионах, то вот в июле для волонтёров у нас будет летняя школа в Москве или Подмосковье, куда мы пригласили уже 15 регионов: Хабаровск, Пермь, Самара, Уфа, Нижний Новгород, Волгоград, а также будут люди из СНГ: Кыргызстана, Украины и Белоруссии. Это будет международный лагерь повышения квалификации, где я и мои коллеги будем за 3-4 дня передавать свой семилетний опыт. Это будет своего рода краткий «курс молодого бойца».

Больничный клоун может быть только профессионалом-театралом?

Это не чисто театр, и не чисто цирк. Это смешение многих жанров: мы учим санитарным нормам, детской возрастной психологии, этическим нормам, навыкам по работе в паре. Мы учим импровизации, интерактиву с детьми. Чтобы клоун реально видел человека, ребёнка, глаза в глаза.

В основном, мы делаем ставку на профессионалов. Изначально у нас были волонтёры, но опыт показал, что волонтёры неустойчивы по временным рамкам – они могут быть полгода-год, а дальше – непонятно что. Хотя по началу они все энтузиасты, и хорошо мотивированы. Но это только первое время. Потом это уходит. А актёры мотивируются долгим обучением.

И всё равно эта работа остаётся благотворительностью. Ведь актёр все это делает для больниц и людей бесплатно. Тратит много времени и сил. Это тяжёлый труд, но актёр при этом повышает свою квалификацию. Каждый раз работа с ребёнком – это хороший тренинг. Каждый получает то, что хочет. Актёрам это нужно, а если есть ещё зарплата – то это стабильнее.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Нет ли планов на медицинские ВУЗы обратить внимание, чтобы базовую клоунскую подготовку для профессиональных медиков сделать?

Есть девочка из Хабаровска – Саша Шевина. Она медик и учится на 4-ом курсе медицинского. Она сейчас занимается клоунадой. Есть ребята-врачи в Волгограде, есть врачи из других городов. На самом деле, многие врачи идут в качестве волонтёров работать больничными клоунами. Скорее всего, они приедут к нам в летнюю школу, и мы будем их обучать.

Я давал семинары в Ростовском медицинском университете для ординаторов первого года и для студентов старших курсов педиатрического факультета по коммуникации с пациентом. Как, в какой форме можно работать с пациентом, чтобы травма от вашей манипуляции была меньше, чтобы качество и скорость работы становились выше.

Больниц много в Москве. Хватит ли только профессионалов на всех? 

Пока нет такой задачи – охватить всех. Главное – качественно работать. Чтобы те, кого набрали, уже учились дальше.

Сколько примерно по твоим прикидкам нужно больничных клоунов на Москву?

Нас сейчас 25 клоунов и я думаю, что человек 35 уже хватит.

А как часто вы работаете?

Выходим минимум один раз в неделю, бывает и два. Сейчас мы ходим в Морозовскую больницу, Больницу им. Сперанского, в РДКБ и ФНКЦ. Приоритет отдаётся тем, где проходят лечение онкологические тяжело больные дети. Долголежащие.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Расскажи про специфику вашей работы.

Надо понимать, что клоун не просто отвлекает и развлекает. Он занимается социальной реабилитацией и терапией. Клоун, уже имея какие-то простроенные отношения с ребёнком, может влиять на то, чтобы у ребенка была меньшая истерика при какой-то болезненной врачебной процедуре. Например, делали пункцию подвздошную ребенку. Одну, вторую иглу ввели. Он орал, орал, а как только вынули иглу, и я был рядом, я показал ему фокус, и он тут же отвлекся, забыл про все. Он улыбался и удивлялся этому фокусу.

А некоторые врачи пускают нас в процедурную. Там мы пытаемся отвлечь ребенка, чтобы он меньше плакал. В некоторых случаях это получается. Я бы не сказал, что мы – это панацея, и никто не плачет, где есть мы. Да, некоторые пункции очень болезненные, подвздошная например. Некоторые даже делают под наркозом, а некоторые без наркоза, но мы стараемся, чтобы у ребенка было меньше тревоги. Ребёнок кричит, клоун с ним кричит и потихонечку успокаивает. Или предоперационная шутка, когда ребенок перед операцией весь нервный и мама нервная.

Тоже в РДКБ мы перед операционной работаем. Ходим по 2-3 раза в неделю, чтобы и детей разгрузить, потому что они перед операцией напряжены, а если человек входит напряженный под наркоз, он из него так и выходит. Тоже самое с истерикой: с ней входит, с ней и выходит. А если он входит с улыбкой или немного расслабленный клоуном, тогда его силы после операции тратятся на восстановление организма от наркоза, операции, болевых ощущений, а не на переживания.

Был эпизод, когда одному мальчику протез поставили, ему очень больно его расхаживать, и клоун его расхаживал, мотивировал его – давай, давай. Поддерживал физически и морально.

Или ситуация с двумя девочками. Врач сказал, что они не ходят уже три месяца, а им нужно ходить. Мы сказали им – давайте танцевать. Они встали и начали танцевать и ходить при нас. Или когда ребенок не ест – нарушение пищевого поведения. Тоже с этим работаем — «играем в еду».

Мы тоже пытаемся сейчас так делать, если есть какая-то процедура, мы ее перед ребёнком проигрываем иносказательно, на себе. Это хорошая такая адаптационная штука. У тебя сейчас будем пункция, мы знаем, и тебе сейчас сделаем клоунскую пункцию. Вот это специфика.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

А клоуны помогают наладить связь между врачом и пациентом?

Иногда – да. Иногда мы делаем трансмиссию. Сначала мы спрашиваем врача о состоянии ребёнка на данный момент. Чтобы для нас это был не сюрприз, и мы там не наломали дров. А когда мы поработаем с ним, мы сообщаем потом врачам полезную информацию, что де он среагировал на такую-то игру. Эта тематика его отвлечет больше.

Или вы говорили, что он не ест, а он прекрасно поел. Или вы говорили, что его тошнит, а сейчас он вроде в порядке.Очень важно, чтобы ребенок пошел на контакт, потому что врачи говорят одно, а на деле бывает и то, и другое, и хуже, и лучше. Ребенок может измениться за 30 минут, даже за 5 минут!

Были случаи, когда постигали неудачи?

Были, конечно. Иногда ребенок не хочет общаться, закрывается. И у него есть право воли. Он не хочет смеяться, идти на контакт, и мы просто уважаем волю ребенка и уходим оттуда. Мы не настаиваем.

Были случаи, когда вас экстренно куда-то вызывают? 

Родители нам не звонят, они наших телефонов просто не знают. Но иногда сами врачи звонят и просят придти к ребенку, потому что у него депрессия, или ему грустно, и он не ест. Например, потому что он переведен из другой больницы, он новенький. А мы приходим, и ситуация разглаживается. У нас получается его разогреть, растормошить, социализировать, ввести в курс больницы.

Но это скорее исключение. Нас очень редко зовут, но когда зовут – мы обязательно приезжаем. Просто пока что для родителей и самих врачей это в новинку.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Какой бы в перспективе Вы хотели видеть больничную клоунаду? 

Я хотел бы видеть в будущем костяк хороших московских, казанских, питерских клоунов и ассоциации с другими юридическими лицами, с другими организациями. Например, есть в Томске наши друзья «Партнеры по радости», есть еще в Питере организация. То есть дело движется потихоньку.

А были ситуации, когда самому не до смеха?

Плакать нельзя, а вот когда ком к горлу подходил – это было. В детской психиатрической больнице №4 под Рузой. Больница эта существует в старом здании в усадьбе в селе Никольское. Сейчас там 120 мальчиков, которых детские дома фактически «спихнули» со своей шеи и отправили в эту больницу. Дети очень многие там – бегуны. Они не хотят там быть. Там одни мальчики, и всё очень строго, строгие требования воспитателей и врачей. Кого-то посылают туда просто за плохое поведение. Это называется карательная психиатрия. И ребёнок деградирует, он не развивается интеллектуально, ни творчески, никак. Он изолирован. Там дети буквально дерутся за книжки.

Да, там есть психопаты, тяжелобольные, но мне показалось, что больше половины детей там абсолютно адекватные. И вот, когда мальчик говорит тебе про маму чуть ли не плача, заикаясь, и старается быть, как все… Ведь они танцевать учатся, петь. Им так не хватает этого общения!

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

А как удается самому не перегорать за столько лет?

Не знаю, может, где-то я уже перегорел, сгорел, а где-то наоборот компенсировался. Я руководитель, и я за людей отвечаю, их обучаю. И при этом я сам у них учусь, и они у меня учатся. То есть я имею подпитку от своих коллег. Очень важно, чтобы клоун никогда не работал один, а был минимум в паре. Это позволяет иметь и помощника, и контроль рядом с собой.

Можешь сказать, что больничная клоунада – это твоё призвание?

Надеюсь, что да, я семь лет уже этим занимаюсь. Я не хочу уже заниматься ничем другим. Да и вряд ли я что-то другое уже могу. Так что это моё призвание, я надеюсь.

Насколько представители официальной медицины человечны, по твоим впечатлениям?

Среди медсестер, педиатров, я ещё не видел ни одного плохого человека! Да, есть амбициозные, есть высокомерные, но это скорее единицы. Ни одного плохого человека я не видел вообще. Туда идут люди не брать взятки, и не для формального труда, а для чего-то другого. Все врачи, которые работают в больнице, они детей любят. Может не как своих, но любят, безусловно.

Константин Седов - больничная клоунада, призвание от Бога

Есть ощущение, что сейчас некая волна благотворительности пошла?

Да, в последние 1,5-2 года действительно пошла волна благотворительных проектов, сборы денег на того или другого больного ребенка. Есть, конечно, среди них и мошенники, которые зарабатывают на этом. Но это исключения.

Есть родители, которые изначально хотят, чтобы ребенок лечился за границей. Хотя в России медицина достойная, и у нас детей тоже лечат на европейском уровне. Например, у нас выживаемость по лейкозу, тяжелым онкологическим заболеваниям, такая же, как и в Европе – 80-85%. Нет никакой разницы, и нет смысла искать деньги полмиллиона евро на то, чтобы ребенка оперировали и лечили во Франции, когда он может бесплатно лечиться в РДКБ. Это какой-то снобизм.

А в регионах? Все ли имеют возможность получить адекватное лечение? 

В регионах есть квота, они приезжают в специальные столичные центры. В Питере и Москве есть реабилитационные центры, куда везут из региональных и областных центров. Есть и на местах специалисты. Например, есть хороший врач-ортопед в Томске, к которому приезжают из Сербии, Греции и Молдовы, да и со всей России. В Ростове есть два онкологических центра, в Казани хоспис открыли детский. В других регионах попроще, но там тоже люди работают и стараются. Что не могут – посылают в Москву, что могут – делают в регионах".

http://www.yesheis.ru/konstantin-sedov-bolnichnaya-klounada-prizvanie-ot-boga/

 

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77 - 50878 от 14 августа 2012 года.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.