6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная / Власть без мозгов / Материалы по реформе РАН,опубликованные в СМИ "За достойное образование" / Поэтический Петербург

2013-07-22

Роман Круглов


 

 Круглов Роман Геннадьевич родился 27.02. 1988 в Ленинграде. Поэт, прозаик, критик, филолог.

 

Писать стихи начал в 10 лет, в периодической печати публиковался с 2001г. («Молодой Петербург», «Архиоптерикс», «Невский альманах», «Вокзал», «Аврора», «День Поэзии» 2007, «Аничков мост» 2010, «Северная Аврора», «Гончарный круг», «Литературный Петербург», «Литературная газета» (Москва), "Русское Поле" (Молдавия), "Енисейский литератор" (Красноярск), "Немига литературная" (Белоруссия) и др.) 

Закончил с отличием филологического факультет РГПУ им. А.И. Герцена. 

Участник 26 и 27 конференций Молодых писателей Северо-запада. Вел заседания ЛитО "Молодой Петербург", "Невские берега", а также молодежных поэтических студий на базе школы №27 и колледжа телекоммуникаций им. Бонч-Бруевича.

Аспирант кафедры искусствознания и преподаватель литературы в СПбГУКиТ. Оргсекретарь Международного фестиваля русскоязычной поэзии "Полилог" (2012), редактор-составитель одноименного поэтического сборника (2012), ведущий одноименных ежемесячных поэтических мастер-классов. Член Союза Писателей России. Член ЛитО при СП России «Молодой Петербург» и ЛитО при СП Санкт-Петербурга «Пиитер». Заведующий отделом критики альманаха «Молодой Петербург». Редактор-составитель сборника современной поэзии и критики "Красивые вещи"(2009). Автор книг стихов "История болезни"(2010), «36 кадров» (2012).

 

 

* * *

Жду у моря погоды. Волна за волной

Исчезает у ног эскалатор –

С шумной пеной людскою прибой заводной.

Когда-то

 

Здесь совсем я других ожидал бригантин,

Дожидался, как правило. Все же

Отчего-то тревожно. Скорей проходи,

Прохожий.

 

Где же носит ее? Сердце скачет, шалит,

Как под куполом шарик воздушный.

Царь подводный (подземный), терпенья пошли

Ждущим.


 

* * *

 

Смотрел в глаза и думал: потону.

(Без страха думал, хоть и шел ко дну –

Я знал – мне шелком будут эти воды.)

Я потонул уже и потому,

Я сам – уже не я, а часть природы.

 

Уехала, и я теперь – как дом –

От свай и до лепного ангелочка –

Холодная пустая оболочка

Утопленника, что жил раньше в нем.

 

Насвистывает песенку свою

На горлышке моей пивной бутылки

Тот ветер, из которого в затылке

Я собственную песенку совью

 

И голуби едят из рук моих

Снежинки в перемешку с грязным тестом

Близ дома, где мне холодно и тесно

(Хотя в нем было место для двоих).


 

* * *

 

Музыки в наушниках тараканий шелест

И мышиная возня мышки по столу –

Этот приторный коктейль тихой канители

Под подушкой матом я крепко посолю.

 

Отчего она не спит, что такое пишет,

Тихо музыку включив, чтобы не будить

Мужа бывшего (меня). Кто же, о всевышний,

Сможет это выдержать! Словно бигуди

 

Крутит из моих ушей шарканье ночное…

Вдруг к подушке подошла, шепчет надо мной:

«Милый, как же мы с тобой?... Как же сердце ноет!

Что же с нами сделалось?… Боже! Спи, родной»…


 

* * *

 

«Все в порядке…» – так врут

обреченным врачи.

Но я знаю наверно, что неизлечим.

Мысли – бред, настроенья – припадки,

 

Трепет первых свиданий и то, что потом –

Не причина болезни, а только симптом,

лихорадка.

 

И слова, точно кашель грудной, изнутри

Не сдержать, а потом их попробуй сотри –

Пятна крови в тетрадке.


 

* * *

 

Как будто бы фонарь горел,

Не помню точно.

Мы танцевали во дворе

Той зимней ночью.

 

И тени в свете фонаря

Густы, как вакса.

И ты, и холод января,

И дактиль вальса…

 

На свет – и снова в темноту,

Полет, мельканье…

Снежинкой тает на лету

Воспоминанье.


 

* * *

 

Сосны словно пальцы в танце буто.

Здесь все беды так мелки, как будто

Маленький жучок заполз за ворот.

Я оставил за плечами город,

 

Где одна в квартире коммунальной

Бывшая жена тревожно курит

В нашей бывшей спальной, переспальной,

Где в гардины въелся запах дури,

 

Где разбросаны как хлам в овраге

Книги и бутылки с алкоголем

И уже не нужные бумаги

По работе, с коей я уволен…

 

Это все оставив за спиною

Я кормлю поваленной сосною

Мой костер. Ничто здесь не тревожит.

Только лишь жучок щекочет кожу.


 


 

* * *

 

В парках чадят костры,

Ветер листву волочит

И пустота внутри,

Как после жаркой ночи.

 

Помню травиных жал

Вкрадчивые уколы –

Я на лугу лежал

Потным и полуголым,

 

Сильным и молодым.

Лето лежало возле.

Этот осенний дым –

Как сигарета после.


 

* * *

 

Как звучанье перемотки

Старой аудиопленки

Шелест голубей.

 

Тихой рябью притворился,

Троицкий собор троится

Неба голубей.

 

Неизменной качанье:

Опустилась на перила

Стая, чтоб опять

 

Над волнами на канале

Воздух мягкий, как перина

Крыльями взбивать.


 

* * *

 

Звуку разбившейся капли

Звук поцелуя подобен.

Пальцы дрожать перестали –

Дрожь притаилась в ладонях.

 

Тронув одежды, разбудим

То, что укрыто под ними.

Это мгновение – будто

Предвосхищение ливня.


 

ИЗО

 

Оживает все тело мое: кожа, мышцы, скелет

Под твоими руками легко, постепенно и ловко,

Как под карандашом. И большого значения нет

В том, что смята под нами уже простыня-драпировка.

 

Солнце нас прорисует с прилежностью ученика –

Мы продолжим, ведь утренний свет постановку не портит.

Для тебя спать с натурщиком так же естественно, как

Пить вино из бокала, что был на твоем натюрморте.

 

Но сменилась картина: одеты, сидим за столом,

Говорим об искусстве и планах на вечер за чаем…

Что-то новое, странное вдруг между нами легло

Неестественной тенью, но мы ее не замечаем.


 

* * *

Вот – стерла. Снова провела.

Сощурен глаз, отставлен локоть –

Ее зверюшечья серьезность

Так трогательна и мила!


 

Украдкой смотришь на портрет:

Рисунок сделан на «отлично»,

Но – сухо натуралистично:

Есть точность, только жизни нет.


 

Вдруг – черную рисует рамку.

Зачем ее? А ну не сметь!

Сквозь дрожь рождается догадка:

Кивая челкой, как лошадка

Тебя срисовывала смерть.


 

* * *

 

В лужах голубеет неба смальта.

От румяной корочки асфальта –

Котлетный чад.

 

Минералку предпочту чекушке:

Организм сегодня на просушке,

Как Летний сад.

 

Жидкокристаллическое небо

Старый матч транслирует нелепо –

«Надир-зенит».

 

Трудно из зимы выходит город:

В забубенных головах соборов

Во всю звенит.


 

 

* * *

 

Будто застаявшуюся кровь,

Ноту «Ре» вытягивал комар

И сдох под пальцами.

 

После желто-голубых коров

Снился эротический кошмар

Про бабу с яйцами.

 

Я проснулся, покурил, поел –

Если жизнь абсурдна и легка,

Как завтрак вечером,

 

Будь спокоен, радостен и смел:

Смерть придет, как выдох табака –

Лишь пощиплет кончик языка.

Бояться нечего.


 

 

* * *

Под утро привычно кладу на весы явь и сны –

Колеблются чаши, и веки, и свет сквозь гардины…

Южане в оранжевой форме – солдаты весны

Свергают лопатами с крыши тяжелые льдины

 

И горбится ветхий февраль, обреченный на снос,

Капель – будто меж перекрытьями топот крысиный,

Пульсирует солнечной мышцы сверхмощный насос,

Под облака белою грудью небесно-красивой.

 

Я вижу весь город: неспешно сужая круги,

Легко опираясь на теплый поток ахинеи,

Мой сон точно чайка, расправил крыла-лепестки

Снижаясь к постели летучим цветком орхидеи.


 

* * *

Чирикали искренно и голословно,

Среди растекающейся кутерьмы

И что-то клевали (так яростно, словно

Поверженный труп своей первой зимы).


 

Для них потепление – это не милость,

А личный триумф, и не важен прогноз.

И ты говорила мне, что изменилось.

И я, улыбаясь, глядел за окно.


 


Комментарии

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77 - 50878 от 14 августа 2012 года.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.