6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная / "Власть без мозгов" / Материалы по реформе РАН,опубликованные в СМИ "За достойное образование"

О причинах и последствиях развала образования и науки в России


Потомкам

Почему выдающиеся  ученые и педагоги  категорически не поддерживают реформы высшей и средней школы.

Причины:

 

 

Заслуженный учитель РФ, наставник Филдсовских лауреатов Сергей Рукшин:  

 

Напомним основные этапы реформирования образования и науки за последние 15 лет и их наиболее одиозные последствия:

- насильственное внедрение ЕГЭ (Единого Государственного Экзамена), в корне изменившее как обучение в школе, так и уровень подготовки абитуриентов, принятых в ВУЗы. Уже в самой концепции ЕГЭ заложена принципиальная ошибка, состоящая в совмещении сразу двух функций – и выпускного, и вступительного экзамена. Между тем, выпускной и вступительный экзамены преследуют совершенно различные цели, которые невозможно объединить в одном пакете заданий. Косвенным признанием этого факта является то, что среди ВУЗов страны выделяется группа, которой разрешено устраивать собственные испытания, не принимая во внимание результаты ЕГЭ; 
 
- так называемый "Болонский процесс" и переход на двухуровневую систему  "бакалавров и магистров", которые разрушили продуманные и сбалансированные учебные планы подготовки специалистов и увеличившие без какой-либо необходимости сроки обучения в университетах;
 
- переход на новые стандарты, обрекающие на отсутствие в профильном обучении в старших классах полного набора фундаментальных научных дисциплин;
 
- всевозможные "дорожные карты" и новый Закон об образовании, обернувшиеся увольнениями преподавателей ВУЗов и школ с повышением аудиторных нагрузок оставшихся. Вдобавок, новый закон создал базу для сворачивания сети школ с углубленным изучением ряда предметов, создававшуюся с начала 60-х годов и давшую стране выдающихся ученых и инженеров, программистов, не говоря уж о сотнях тысяч грамотных специалистов;
 
- извращение системы олимпиад, которые вместо средства поиска и ранней профессиональной ориентации научно-одаренных детей стали всего лишь альтернативным ЕГЭ способом поступления в ВУЗы. Стали появляться сайты, где за деньги обещают дипломы олимпиад и помощь на вступительных экзаменах вплоть до МГУ! Верхом цинизма стало известие о том, что в течение многих лет  начальник Департамента Общего образования Минобрнауки РФ Елена Низиенко  умудрялась организовывать приписки к спискам победителей финалов Всероссийских олимпиад. А эти приписки давали липовым победителям олимпиад не только премии в 60 тыс. рублей, но и  стобалльный ЕГЭ и внеконкурсное поступление в выбранный ВУЗ. В МГИМО, например. Приписывали при этом тех, кто вообще в олимпиадах не участвовал!  В итоге никто из организаторов приписок не был наказан, и они по-прежнему будут  сеять ложь и грязь там, где должно быть разумное, доброе, вечное;
 
- чуждые образовательным ценностям критерии оценки деятельности школ и ВУЗов, основанные на странных и не выдерживающих критики принципах;
 
- реформа РАН, поставившая под угрозу существование в РФ фундаментальной и прикладной науки; 
 
- невнятная политика в области системы подготовки научных кадров высшей квалификации и скандалы с защитами странных, если не сказать больше, диссертаций во многих ученых советах;
 
- непонятная ситуация с РАО (Российской Академией Образования), которая за последние 20 лет не откликнулась содержательными достижениями педагогической науки ни на один из вызовов современности и постыдно ушла от дискуссий о путях реформ. Следует ли говорить, что ее деятельность исправно финансируется? И ее реформа давно назрела;
 
- начавшаяся в 2014 году реформа подготовки педагогических кадров, грозящая окончательно подорвать последний бастион нашей обороны - систему подготовки учителей. Последние заявления деятелей Высшей школы, которые "на ура" приняли идеи разработанной ими же реформы, в случае осуществления грозят превратить педвузы в педагогические ПТУ...
 
   Причем принцип и последовательность проведения всех реформ одинаков:  декларация благих намерений, их всеобщая поддержка (кто ж поспорит с благими намерениями?), затем ожидаемый "одобрямс" зависимыми от министерства ректорами и директорами институтов, затем - панегирики директоров школ и лизоблюдствующих управленцев низшего уровня. А в итоге, разумеется, сокрушительный провал при попытке достичь декларированных результатов.   Впрочем, компетентность, подобно красоте и контактным линзам, находится в глазах ценителя. И, возможно, авторы реформ оценивают их результаты по-другому. Но почему же тогда эти авторы всячески избегают дискуссий и оценки результатов реформ, предпочитая не анализировать достигнутое, а всякий раз выкидывать новые флаги, новые лозунги, новые идеи, и уходя от ответственности за содеянное? 

Результаты 15 лет таких реформ привели наше образование и науку на грань, за которой их уже не будет. Из системообразующего института нации, который формирует нас как граждан этой страны, образование превратилось в услугу. Вместо специалиста, который социализирован в этой стране, с дипломом и специальностью, мы даем бумажки никому не нужных, недоученных бакалавров, которые знают реальную жизнь, науку и производство хуже, чем выпускники техникума много лет назад. Да и  родную страну воспринимают  как место работы. Место работы, которое при случае  можно и поменять. Поэтому  мы утратили и содержание образования, и его социальную функцию. 

 


Сергей Евгеньевич Рукшин:
 
 
Профессор Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, кавалер Ордена Почёта, Народный учитель Российской Федерации. Результаты непосредственной педагогической работы Сергея Евгеньевича не имеют аналогов в стране и в мире: среди его непосредственных учеников – около 80 призеров Международных Олимпиад, из них более 40 завоевали золотые медали международных олимпиад по математике, физике, химии и информатике, его воспитанники получили сотни дипломов Всесоюзных и Всероссийских олимпиад.
 
_____________________________________________________
 

 ЕГЭ-2013. Сбой в системе или дискредитация идеи?

27 июня в РИА-Новости по инициативе Социального Пресс Клуба

http://www.spressclub.ru/

прошла  пресс-конференция, посвященная итогам Единого Государственного Экзамена. Эксперты обсудили скандалы, связанные с утечкой заданий в сеть и пришли к выводу, что ЕГЭ показал полную несостоятельность как форма оценки знаний. В пресс-конференции участвовали заслуженный учитель России Сергей Рукшин, вице-президент РАЕН Георгий Фурсей, сопредседатель СПб Родительского комитета Михаил Богданов, декан Естественнонаучного факультета  ИТМО Сергей Стафеев. 

 

______________________________________________________________

51 градус по Фаренгейту"

1953 . год издания книги.

 
"Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты, потом еще: десять - двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с "Гамлетом" - вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук,- так вот, немало было людей, чье знакомство с "Гамлетом" ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: "Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей". Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.
 
- А теперь быстрее крутите пленку, Монтэг! Быстрее! Клик! Пик! Флик. Сюда, туда, живей, быстрей, так, этак, вверх, вниз! Кто, что, где, как, почему? Эх! Ух! Бах, трах, хлоп, шлеп! Дзинь! Бом! Бум! Сокращайте, ужимайте! Пересказ пересказа! Экстракт из пересказа пересказов! Политика? Одна колонка, две фразы, заголовок! И через минуту все уже испарилось из памяти. Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей! - руками издателей, предпринимателей, радиовещателей, так, чтобы центробежная сила вышвырнула вон все лишние, ненужные бесполезные мысли!..
 
- Срок обучения в школах сокращается, дисциплина падает, философия, история, языки упразднены. Английскому языку и орфографии уделяется все меньше и меньше времени, и наконец эти предметы заброшены совсем. Жизнь коротка. Что тебе нужно? Прежде всего работа, а после работы развлечения, а их кругом сколько угодно, на каждом шагу, наслаждайтесь! Так зачем же учиться чему-нибудь, кроме умения нажимать кнопки, включать рубильники, завинчивать гайки, пригонять болты?
 
- Застежка-молния заменила пуговицу, и вот уже нет лишней полминуты, чтобы над чем-нибудь призадуматься, одеваясь на рассвете, в этот философский и потому грустный час.
 
- Долой драму, пусть в театре останется одна клоунада, а в комнатах сделайте стеклянные стены, и пусть на них взлетают цветные фейерверки, пусть переливаются краски, как рой конфетти, или как кровь, или херес, или сотерн. Вы, конечно, любите бейсбол, Монтэг?
 
- Как можно больше спорта, игр, увеселений - пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать. Организуйте же, организуйте все новые и новые виды спорта, сверхорганизуйте сверхспорт! Больше книг с картинками. Больше фильмов. А пищи для ума все меньше. В результате неудовлетворенность. Какое-то беспокойство. Дороги запружены людьми, все стремятся куда-то, все равно куда. Бензиновые беженцы. Города превратились в туристские лагери, люди - в" орды кочевников, которые стихийно влекутся то туда, то сюда, как море во время прилива и отлива,- и вот сегодня он ночует в этой комнате, а перед тем ночевали вы, а накануне - я.
 
- Возьмем теперь вопрос о разных мелких группах внутри нашей цивилизации. Чем больше население, тем больше таких групп. И берегитесь обидеть которую-нибудь из них - любителей собак или кошек, врачей, адвокатов, торговцев, начальников, мормонов, баптистов, унитариев, потомков китайских, шведских, итальянских, немецких эмигрантов, техасцев, бруклинцев, ирландцев, жителей штатов Орегон или Мехико. Герои книг, пьес, телевизионных передач не должны напоминать подлинно существующих художников, картографов, механиков. Запомните, Монтэг, чем шире рынок, тем тщательнее надо избегать конфликтов. Все эти группы и группочки, созерцающие собственный пуп,- не дай бог как-нибудь их задеть! Злонамеренные писатели, закройте свои пишущие машинки! Ну что ж, они так и сделали. Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги - в подслащенные помои. Так, по крайней мере, утверждали критики, эти заносчивые снобы. Не удивительно, говорили они, что книг никто не покупает. Но читатель прекрасно знал, что ему нужно, и, кружась в вихре веселья, он оставил себе комиксы. Ну и, разумеется, эротические журналы. Так-то вот, Монтэг. И все это произошло без всякого вмешательства сверху, со стороны правительства. Не с каких-либо предписаний это началось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления и нажим со стороны этих самых групп - вот что, хвала господу, привело к нынешнему положению. Теперь благодаря им вы можете всегда быть счастливы: читайте себе на здоровье комиксы, разные там любовные исповеди и торгово-рекламные издания.
 
Когда школы стали выпускать все больше и больше бегунов, прыгунов, скакунов, пловцов, любителей ковыряться в моторах, летчиков, автогонщиков вместо исследователей, критиков, ученых и людей искусства, слово "интеллектуальный" стало бранным словом, каким ему и надлежит быть. Человек не терпит того, что выходит за рамки обычного. Вспомните-ка, в школе в одном классе с вами был, наверное, какой-нибудь особо одаренный малыш? Он лучше всех читал вслух и чаще всех отвечал на уроках, а другие сидели, как истуканы, и ненавидели его от всего сердца? И кого же вы колотили и всячески истязали после уроков, как не этого мальчишку? Мы все должны быть одинаковыми. Не свободными и равными от рождения, как сказано в конституции, а просто мы все должны стать одинаковыми. Пусть люди станут похожи друг на друга как две капли воды, тогда все будут счастливы, ибо не будет великанов, рядом с которыми другие почувствуют свое ничтожество. Вот! А книга - это заряженное ружье в доме соседа. Сжечь ее! Разрядить ружье! Надо обуздать человеческий разум. Почем знать, кто завтра станет очередной мишенью для начитанного человека? Может быть, я? Но я не выношу эту публику? И вот, когда дома во всем мире стали строить из несгораемых материалов и отпала необходимость в той работе, которую раньше выполняли пожарные (раньше они тушили пожары, в этом, Монтэг, вы вчера были правы), тогда на пожарных возложили новые обязанности - их сделали хранителями нашего спокойствия. В них, как в фокусе, сосредоточился весь наш вполне понятный и законный страх оказаться ниже других. Они стали нашими официальными цензорами, судьями и исполнителями приговоров. Это - вы, Монтэг, и это - я.
 
- Вы должны понять, сколь огромна наша цивилизация. Она так велика, что мы не можем допустить волнений и недовольства среди составляющих ее групп. Спросите самого себя: чего мы больше всего жаждем? Быть счастливыми, ведь так? Всю жизнь вы только это и слышали. Мы хотим быть счастливыми, говорят люди. Ну и разве они не получили то, чего хотели? Разве мы не держим их в вечном движении, не предоставляем им возможности развлекаться? Ведь человек только для того и существует. Для удовольствий, для острых ощущений. И согласитесь, что наша культура щедро предоставляет ему такую возможность.
 
- Цветным не нравится книга "Маленький черный Самбо". Сжечь ее. Белым неприятна "Хижина дяди Тома". Сжечь и ее тоже. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку легких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. 'В печку! Похороны нагоняют уныние-это языческий обряд. Упразднить похороны. Через пять минут после кончины человек уже на пути в "большую трубу". Крематории обслуживаются геликоптерами. Через десять минут после смерти от человека остается щепотка черной пыли. Не будем оплакивать умерших. Забудем их. Жгите, жгите все подряд. Огонь горит ярко, огонь очищает.
 
Без досок и гвоздей дом не построишь, и если не хочешь, чтобы дом был построен, спрячь доски и гвозди. Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше - ни одной. Пусть забудет, что есть на свете такая вещь, как война. Если правительство плохо, ни черта не понимает, душит народ налогами,- это все-таки лучше, чем если народ волнуется. Спокойствие, Монтэг, превыше всего! Устраивайте разные конкурсы, например: кто лучше помнит слова популярных песенок, кто может назвать все главные города штатов или кто знает, сколько собрали зерна в штате Айова в прошлом году. Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит,- ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хоть на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо "факты", которыми они напичканы, это нечто неизменное. Но не давайте им такой скользкой материи, как философия или социология. Не дай бог, если они начнут строить выводы и обобщения. Ибо это ведет к меланхолии! Человек, умеющий разобрать и собрать телевизорную стену,- а в наши дни большинство это умеет,- куда счастливее человека, пытающегося измерить и исчислить вселенную, ибо нельзя ее ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, как сам ты ничтожен и одинок. Я знаю, я пробовал! Нет, к черту! Подавайте нам увеселения, вечеринки, акробатов и фокусников, отчаянные трюки, реактивные автомобили, мотоциклы-геликоптеры, порнографию и наркотики. Побольше такого, что вызывает простейшие автоматические рефлексы! Если драма бессодержательна, фильм пустой, а комедия бездарна, дайте мне дозу возбуждающего - ударьте по нервам оглушительной музыкой! И мне будет казаться, что я реагирую на пьесу, тогда как это всего-навсего механическая реакция на звуковолны."
Рэй Брэдбери.
______________

 Вице-президент РАЕН Георгий Фурсей.

                                Обращение   к гражданам России - 2012 год.

Дорогие люди нашей замечательной России! Мы призываем вас быть неравнодушными и чрезвычайно ответственными. Переходной период нашей страны от советской системы к современности выдвинул целый ряд вызовов. И главным является то, что основная часть общества – родители, дети, старики, все небогатые люди, оказались в значительной степени социально незащищёнными. И самое главное – незащищёнными оказались наши дети, с самого рождения – от родильных домов до вуза включительно.

Уже не раз были нарушены социальные гарантии: конъюнктурная процедура приватизации, монетизация льгот. А сейчас под угрозой система нашего образования. Закон о статусе бюджетных организаций, как закон, содержит в себе опасность отказа государства от социальных обязанностей в образовании, науке, здравоохранении и культуре в целом.

Особенно страшно то, что может произойти в образовании: возникновение платного школьного образования, глубокая ”коммерциализация” вузовского образования, принижение роли воспитания и просвещения в системе формирования будущего поколения. В советское время мы были на одном из первых мест в образовании (школьном и вузовском), на твёрдом втором месте в науке и на очень высоком уровне в системном профилактическом и гигиеническом здравоохранении.

Вместо того, чтобы сохранить лучшее, что было в системе, добавив современные возможности в системе образования, здравоохранении и культуре в целом, произошла глобальная ломка, приведшая к разрушению в значительной степени этих сфер, особенно в образовании и науке. Совершенно циничным и уничижительным является объявление образования и здравоохранения сферами услуг. Образование и воспитание являются той сущностной средой, в которой происходит формирование человека и восхождение нации. Образовывать и лечить нужно вовсе не для того, чтобы на этом зарабатывать, а для того, чтобы нация была физически здоровой, продвинутой, и могла быть способной осуществлять свой первостепенный вклад в планетарную культуру.

В результате реформ и модернизации образования в частности, мы откатились с 1-2 на страшное, близкое к сотому, место в мировом рейтинге. По финансированию в области науки мы сейчас находимся где то между Чили и Турцией. И несмотря на наши выдающиеся достижения в фундаментальной науке и ряде технологий (в ядерной физике, космической технике, материаловедении и др.), мы стремительно “бежим пятками назад”, всё более и более отставая от цивилизованного мира.

Главные причины этого:

1. Недофинансирование образования, науки и культуры.

2. Ломка фундаментальных принципов, заложенных в образование и науку нашими великими соотечественниками: Ломоносовым, Вернадским, Капицей, Ландау, Павловым, Бехтеревой, Фоком, Семёновым, Басовым и Прохоровым, Френкелем, Алфёровым и многими другими. Такими замечательными учителями, как Каменский, Корчак, Макаренко, опыт гимназии Мая и др. В ряду великих достижений стоит и опыт Н.Н. Неплюева, создавшего систему подготовки, формирования, высоконравственных, одухотворённых, высококвалифицирован-ных, творческих людей.

Каковы основные разрушительные тенденции, посеянные в ходе реформ?

1. Практическое уничтожение малых сельских школ. Сельская школа всегда была центром культуры села и главной точкой, вокруг которой билась жизнь села. Она связывала детей, родителей, воспитание и труд; связывала основных земледельцев с задачами будущего: рождение детей, их воспитание, участие детей в жизни села и т.д. Разрушение сельских школ явилось, по существу, главной причиной распада, исчезновения села, сельского населения.

2. Введение в систему образования тестовой технологии и единого Государственного экзамена (ЕГЭ). Этот ЕГЭ был придуман как некий механизм, позволяющий изгнать коррупцию из вузов. На самом деле (и об этом предупреждали многие профессионалы, деятели культуры и учёные) ЕГЭ переместил коррупцию из вузов в школы, т.е. непосредственно в самую ранимую точку – в души детей и учителей. Причём эта коррупция расширилась стократно, поскольку число школ в сотни раз превосходит число вузов.

По существу вопроса – ЕГЭ это отсталая образовательная технология и цивилизованные продвинутые страны либо отказались от неё, либо начинают отказываться. Президент США Барак Обама в январе этого года провозгласил, что США должны уйти от тестовой системы проверки знаний, поскольку эта система служит формированию придурков (дебилов). А мы это создаём. Большинство профессионалов аргументировано против, родители против, дети тоже против, тем не менее, он насаживается и продавливается. А главное – против этого существо дела – ЕГЭ вредоносно не только для образования, как такового, но в ещё большей степени оно наносит вред сознанию ребёнка и менталитету нашей просвещённой творческой нации.

Вместо того, чтобы учить ребёнка творчески мыслить, раскрытыми глазами смотреть на мир, уметь из базовых, фундаментальных законов получать следствия, нам предлагают натаскивать детей на условные рефлексы, как собаку Павлова, или как робота, не стимулируя умственные способности, а напрягая и захламляя память, как например таким тестовым вопросом: ”что такое Наполеон? – торт, коньяк или Бонапарт”, где всё, начиная с формулировки вопроса, ошибочно.

Наш замечательный, глубоко мыслящий сатирик (Задорнов) констатировал по этому поводу, перефразируя Некрасова: “Стон идёт по всей Руси Великой” по поводу ЕГЭ. Сейчас включены по продвжению этого безобразия колоссальные ресурсы, политические и административные, от президента Медведева до выдающихся спортсменов (Кабаева). Ходит мнение, что ЕГЭ можно усовершенствовать. Но зачем, если он порочен в основе своей? Это столь же эффективно, “как мёртвому – припарки”. И чем быстрее мы от этой опасной глупости откажемся, тем здоровее будут наши дети, родители и учителя.

3. Бакалавриат, или “болонский процесс” плюс красивое слово ”магистратура”. Обучая до уровня бакалавра мы, практически, формируем громадное число “недоношенных” специалистов, которые почти ни к какому реальному созиданию не способны. И это в условиях, когда уже сейчас зарождающаяся промышленность катастрофически недополучает специалистов. Это касается почти всех инженерных областей, сферы информатизации, оборонной отрасли, медицины и даже экономики и юриспруденции. Скажите пожалуйста, что такое ”недоинженер”, “недомедик”, ”недоделанный юрист” и т.д.

По меткому выражению Александра Исаевича Солженицына, это система формирования не образованных людей, а т.н. “образованцев”. Кроме того, мы не настолько богаты сейчас, чтобы создавать этот неопределённый, с образовательной точки зрения, продукт. И особенно — когда у нас демографическая проблема в стране. Когда детей мало и нам так трудно исполнить нашу основную задачу – передачу эстафеты следующим поколениям. Кроме того, мы не настолько богаты, чтобы готовить специалистов бесплатно для других стран, поскольку признание наших дипломов за рубежом, кроме того, что это греет наше самолюбие, безусловно, будет стимулировать массовый отток лучших умов за границу.

4. Ещё раз о демографическом коллапсе. Сейчас мы имеем ослабленное поколение детей, как в физическом, так и в интеллектуальном плане, а так же существенное уменьшение их числа, что является результатом катаклизмов войны, перестройки, реформ и т.п. Об этих детях нужно особо заботиться, ведь только они наша надежда на будущее возрождение. Их нужно особо тщательно учить, лечить, воспитывать, просвещать, и конечно же – очень любить.

До этого демографического сокращения численности детского населения Россия могла учить большее количество детей и на это у неё хватало сил. Зачем же сейчас сокращать финансирование, сокращать число преподавателей и учителей? Это же совершенно иррационально! Оставьте штат учителей и преподавателей для того, чтобы на каждого учителя приходилось меньшее количество учеников. И этим ослабленным ученикам можно будет уделить больше внимания. Ведь это же совершенно очевидно. И это очень эффективно. И поэтому нельзя на этом экономить.

5. Нельзя разделять старшее и новое поколения. Старшее, высокообразованное и профессиональное поколение должно быть поставлено в условия, когда оно может передать свои выдающиеся, уникальные знания молодым. Нужно сделать всё, чтобы сохранить уникальный инструмент передачи знания  — Научные Школы России.

Для того чтобы не возникло резкого коллапса в образовании нам необходимо постепенно и спокойно возвратиться к наработанной десятилетиями блестящей российской системе образования, решительно отбросив ложные, ошибочные тезисы.

Дорогие люди, дорогие родители, дорогие дети, неравнодушно и трепетно относящиеся к судьбе нашей замечательной страны!

Мы перед страшной опасностью! Мы не можем быть равнодушны и нам некуда отступать, ибо за нами дети всей России. Мы никоим образом не против, мы ”за”. За их здоровье, восхождение и просветление. Мы за то, чтобы, наконец сменить парадигму наживы на парадигму единения, соборности и духовности.

Вы сделали очень многое – вы совершали подвиги, делали открытия, вы призывали к лучшему своим творчеством, и вы обладаете высочайшим авторитетом и духовной силой. Сейчас ваши авторитет и сила нужны очень многим. Мы призываем вас объединить наши усилия во имя духовного оздоровления Нации – помочь детям – одарённым и обездоленным. Помочь родителям и Учителям выполнить свой долг перед подрастающим поколением. Дать детям радость преодоления и творчества, помочь старшему поколению, умудрённому опытом, реализовать своё предназначение. Восстановить нравственное и духовное здоровье общества, социальную ответственность друг перед другом, возродить глубочайшее уважение к культуре: науке, искусству, образованию и тем великим человеческим достижениям, которые накапливались веками.

Мы можем это сделать, если будем действовать совместно, последовательно и с твёрдой верой в успех.

 

Александр Привалов "Образование погибло"


 

"Во всем, что делается в правительстве с образованием, нарушен главный принцип. Он таков: в школе, в школьных делах понимает ровно один человек — учитель. Тот, кто не ходит в класс — причем не иногда, в качестве свадебного генерала — а каждый день или хоть несколько раз в неделю, тот вообще, по-хорошему, должен бы молчать об этих делах. Молчать и вежливо слушать, что добрый учитель скажет. Но сделано ровно наоборот. Единственным, кто не получил никакого голоса в ходе бесконечной реформы образования, оказался учитель. Собственно, этого достаточно, это приговор.

 
Лет примерно пятнадцать назад захотелось мне для журнала «Эксперт» поговорить на гуманитарные темы с тогда еще живым академиком Александром Михайловичем Панченко. Звоню ему, он подходит к телефону, и я представляюсь и говорю: «Скажите, Александр Михайлович, что с нами происходит?» Если вы хотя бы раз видели его по телевизору, то помните его великолепный могучий бас. И вот он говорит мне по телефону: «Ну что, — своим могучим басом, растягивая слова. — Мы — гибнем». Мне это запомнилось на всю жизнь. Запомнилось в первую очередь потому, что он оказался прав.
 
В случае с образованием — мы можем констатировать, что оно погибло. Образование как единая система, на мой взгляд, находится за точкой невозврата. И восстановить его, пожалуй, уже нельзя. Если когда-нибудь у кого-нибудь дойдут руки, образование придется делать заново.
 
Дело в том, что если смотреть на образование — прежде всего школьное — оказывается, что это такая двойственная вещь. Выполняет она две ключевые функции. С одной стороны, образование — это система социализации конкретного индивидуума. Ходит в школу маленький человек. Его там через какие-то шестеренки пропускают, он выходит индивидуумом, социализированным именно в этом обществе — готовым для жизни, дальнейшего продвижения именно в нем.
 
С другой стороны, система образования — это, конечно, нациеобразующая институция. Знаменитая фраза Бисмарка о том, что битву при Садовой выиграл школьный учитель, об этом и сказана. Без прусской школы не было бы прусской армии, не было бы прусского государства: прусская школа сделала нацию, которая оказалась способна на такие-то деяния. Такой вот штуки, как школа, которая была бы готова воспроизводить нацию, в России больше нет.
 
 
У меня нет ощущения, что школы не стало случайно. У меня есть ощущение, что она была сознательно реформирована таким образом, что в итоге оказалась разрушенной. Потому что, когда идет броуновское движение — чисто случайное, что в голову взбредет, то мы и воротим,-то исходя из простых соображений теории вероятности, должно быть что-то на пользу, а что-то во вред. Но здесь, в образовательной реформе, если и есть какие-то плюсы, то их надо очень специально искать. И я их, честно говоря, не вижу.
 
Я бы рад был присоединиться к модным сегодня конспирологам и сказать, что реформа — это заговор мировой буржуазии или еще чей-то. Но самое плохое в том, что и этого я сказать не могу. Потому что даже и заговора там не видно. Единственное, что прослеживается в этом бесконечном реформировании (вообще, это совесть надо иметь: более десяти лет непрерывно реформируют; лучше бы уж взяли и убили сразу!) — так вот, единственный замысел, который прослеживается с начала до конца — это замысел экономии.
 
Правительство рассматривает образование как затратную сферу. Оно не рассматривает образование как сферу производительную, даже больше — как единственную производительную сферу, безусловно необходимую стране — ведь без нее никакие другие производительные сферы не могут существовать. Но для правительства затраты на образование суть всего лишь затраты. Для него это исключительно потеря денег.
 
Поэтому перед теми орлами, которые завоевали монополию на распоряжение этой сферой, перед нашими дорогими реформаторами образования поставлена была, насколько я понимаю, такая задача: значит, ребята, денег на это образование идет немерено, а на самом деле никому оно так уж особенно и не нужно. Поэтому сделайте, пожалуйста, так, чтобы все было прилично — чтобы было как у людей, чтобы с современными словами, что вот образование на грани фантастики, по последнему слову науки двадцать первого века — но при этом, чтобы было подешевле.
 
И они взяли под козырек: «Не вопрос! Сделаем так, что будет и дешево, и двадцать первый век!» Причем, заметьте, что очень важно — под это дело реформаторы получили совсем неплохие деньги. Наше государство, которое не видит особой пользы в образовании, тем не менее, несколько лет подряд повышало на него ассигнования. Предполагалось примерно следующее: мы вам сейчас даем деньги, и вы на эти деньги, будьте добры, обеспечьте дальнейшую «эффективность». Или, говоря простым бухгалтерским языком, сделайте так, чтобы потом денег на вас шло поменьше. Собственно, именно это и было сделано.
 
Денег будет поменьше. Траты федерального бюджета на образование будут уменьшаться с каждым годом довольно быстро — они уже уменьшаются. Нам говорят, это потому, что были приняты перемены в бюджетном кодексе и прочих такого рода законоположениях, которые огромную часть затрат на общее образование переносят на регионы. На бумаге, несомненно, так оно и есть.
 
На бумаге получается, что затраты на образование федерального центра плюс затраты регионов, плюс все остальное,-то есть то, что тратят на эти цели бизнес, частные лица, не важно, все вместе, — общие затраты на образование будут расти. Но регионы справедливо замечают, что денег у них нет. Не только на образование — вообще нет. Поэтому уже с этого года, а с будущего тем более, каждый губернатор будет ежедневно ломать голову над тем, что ему недофинансировать. Строительство дорог? Биржу труда? Ему недофинансировать программу отопления бедных районов, программу газификации или ему недофинансировать образование?
 
Выбор этот смертелен. Ничего нельзя недофинансировать, а денег-то нет. Поэтому когда нам рассказывают, что совокупные затраты на образование будут расти, нам просто врут. Не добросовестно заблуждаются, а именно врут. Потому что реформаторы лучше меня знают, как обстоят дела с финансами в регионах.
 
 Почему надо было делать образование дешевле? На мой взгляд, мысль за этим может стоять следующая. Собрались эти люди в своем кругу, посмотрели друг другу в глаза и честно признали: страна деградирует. За девяностые годы отмерли десятки отраслей промышленности, еще десятки отмирают прямо сейчас. Страна сжимается, хозяйство страны уплощается. Есть исключения, конечно. Но если говорить в целом, то количество отраслей, подотраслей, ещё живых направлений научных исследований всё время уменьшается. А, значит, уменьшается и количество знаний, необходимое для функционирования этого механизма.
 
И вот эти люди спросили себя: кого же мы будем обманывать, продолжая из последних сил поддерживать систему, которая обучает основам ядерной физики каждую шпану? Мы зачем это делаем, мы кого надуваем? Тогда ещё не было «арабской весны», но и до всякого Туниса нетрудно было догадаться, что если готовить прорву излишне хорошо образованных молодых людей, то эти молодые люди, выйдя из учебных заведений, поймут, что заниматься им в своей стране абсолютно нечем. И тогда они устроят какую-нибудь революцию. «Хотим ли мы этого?», — спросили себя. «Наверное, не хотим». А что надо делать? Раз уплощение страны остановить мы не можем и не умеем, значит, систему образования надо привести в соответствие с реальностью.
 
С этой линией мысли можно не соглашаться — я, например, не совсем с ней согласен. Но нельзя отрицать, что в ней есть логика. Но даже если так, все равно, с образованием можно было обойтись мягче. Можно было сесть и подумать: как на уменьшающиеся средства сделать систему образования, которая будет, тем не менее, сохранять возможности восстановления? Сохранять возможности восстановления самодостаточности страны.
 
Понятно, что в современном мире полной самодостаточности нет ни у кого. Все друг от друга зависят, все что-то такое друг у друга покупают, друг другу делегируют. Но если страна не сохраняет какого-то куска, в котором она сама себе хозяйка, у нее безнадежное положение. Либо мы сохраняем возможность какие-то куски делать самим, а какие-то куски в будущем, может быть, присоединить к этому-либо мы деградируем. Причем, если в системе образования деградируем быстрее, чем в других сферах, то всё. Вопрос снят. В ближайшие четыре-пять тысяч лет ничего тут не будет.
 
Надо было бы созвать умных людей, сесть и придумать что-то менее катастрофическое. Но именно этого и не произошло. Было сделано прямо обратное. Была создана феноменально герметическая система принятия решений в образовании.
 
Наверное, даже решения о размещении стратегических ядерных сил принимаются менее секретно, чем все эти годы принимались решения по реформе образования. Каждый раз, когда призывали общественность поучаствовать в обсуждении, это делали исключительно издевательски. Блестящим примером этому является большой закон об образовании, который приняли в декабре.
 
С одной стороны, он висел на сайтах, специально подготовленных для обсуждения, для принятия замечаний от граждан. Висел он там чуть не два года — столько не надо, это безумие. Потому что все, кто имел что сказать, сказали за первые же недели. Но как было организовано это обсуждение? Во-первых, сделали так, что люди, оставляя замечания, не имели возможности посмотреть, что уже было сказано. Поэтому не было возможности создать общественное давление в конкретных точках. Во-вторых, итоги обсуждения подводили сами авторы законопроекта. Какие они хотели замечания принять, такие и приняли. Какие не хотели — те и опустили. И главное, возразить было нечего. «Ребята! — могли спросить авторы закона. — Мы же вынесли проект на всенародное обсуждение? Вынесли. Вы обсуждали? Обсуждали. Чего вы еще хотите?»
 
В итоге получилось плохо. Действительно, удалось создать все основы для удешевления школы. Но, повторяю, я считаю эту задачу ложной. Мне очень нравится любимая фраза моего постоянного собеседника Евгения Александровича Ямбурга, известного не только в Москве школьного директора: «Сэкономите на школах — разоритесь на тюрьмах». Для меня это очевидно. Для Ямбурга очевидно. Для любого человека на улице это очевидно. Для реформаторов — нет.
 
 
Итак, создано базовое условие — решено экономить на школах. Что дальше? По Конституции Российской Федерации всеобщее среднее образование в нашей стране — бесплатное. Но Конституция — это обобщающий документ. В нем не сказано, что конкретно называется средним образованием, бесплатность чего гарантирована. И в результате гигантских усилий в этой самой герметической кабинке, где делается реформа, принимаются новые государственные стандарты школьного образования. И в них, по сути, не сказано ничего.
 
Говорят они только, что выпускник, допустим, старших классов должен иметь такие-то и такие-то компетенции. Причем, прописаны они с большим запасом. К примеру, выпускнику средней школы после прослушивания курса словесности полагается иметь лингвистическое чутье, редакторские навыки, еще какие-то навыки… Да, таких людей нельзя в редакциях московских журналов найти! А этого якобы требуют от каждого выпускника каждого класса каждой школы. Хитрость тут в том, что требования максимально неконкретны.
 
Если бы в стандарте было сказано, что выпускник школы, прослушав курс, например, географии, должен знать основные объекты Северного морского пути, уметь объяснять его экономическое, политическое, военное значение — это было бы проверяемо. Но когда стандарт говорит, что человек после курса географии должен уметь географически мыслить — что я смогу проверить? Должен он знать Северный морской путь или не должен? Не написано. Должен уметь показать его на карте? Не сказано.
 
Стало совершенно неизвестно — с того момента, как стандарты приняли — что на самом деле гарантирует государство, гарантируя дитю бесплатное среднее образование? Что хочет, то и гарантирует. Что даст, за то и спасибо.
 
 
Руководство страны говорит: надо повышать статус учителя. Это значит, что надо повышать ему заработную плату. Но основная-то идея — экономить на всем. Значит, что надо сделать? Правильно! Сократить количество учителей.
 
Сначала происходит простая подтасовка. Вместо того чтобы говорить о величине учительской ставки, говорят о его зарплате. Никто не спрашивает, сколько учителю нужно ставок взять на грудь, чтобы хотя бы штаны носить целые иногда. Ему говорят: будет тебе зарплата как средняя по региону, но уж ты будь добр, уж ты давай… По «дорожной карте» развития образования, которая опубликована в начале текущего года, — собственно, она опубликована 30 декабря, под елку, а прочли ее в начале января — прямо написано: насколько будет уменьшаться количество учителей, насколько будет увеличиваться средняя нагрузка на оставшегося учителя.
 
Если бы у реформаторов была цель — экономить сегодня, но дать школе шанс восстановиться в будущем, они сохранили бы очаги «живых» школ, где действуют заслуженные педагоги, и не мешали им. Еще князь Кропоткин разумно замечал: люди лучше учреждений. Система образования в Российской Федерации, на мой взгляд, очень нехороша, но в ней по-прежнему очень хороши отдельные люди. И, в принципе, можно было бы им дать шевелиться — что, собственно, и было в девяностых.
 
Девяностые годы для образования были, с одной стороны, временем страшным, потому что денег вообще не было. Но с другой стороны — они остались временем, которое многие вспоминают с восторгом, потому что людей не трогали. Да, денег практически не платили, но и не мешали. Педагоги могли делать то, что умели. Многие блестящие до сих пор сохранившиеся школы — они оттуда, из девяностых. Когда людям, у которых загорелись глаза, никто не мешал. Они работали. Они что-то сочиняли. С кем-то советовались. Делали. А теперь этого не получится, потому что очень расплодилась образовательная ветка вертикали власти.
 
Этих чинуш образовательных очень много. По-моему, уже если не больше, чем самих учителей, то сравнимое количество. И им надо все время доказывать, что они недаром едят свой хлеб. И вот они приходят в школы и натурально мешают учителям жить. «А вот покажите нам план уроков, который вы разработали в августе». «А почему у вас написано, что на уроке 42 в марте вы будете говорить о том то, а вы об этом не говорили, а говорили на уроке 41?». «А не угодно ли вам выйти вон и больше ни в какой школе никогда не работать?»
 
Это все горькое безумие, но оно объяснимо. Эти чиновники — видимо, часто глядя в зеркало — никому не верят. Никому. А верят они исключительно в то, что сами называют «педагогическими измерениями». Вот недавно было двадцать лет Высшей школы экономики. Это основной идеологический центр всей реформы образования. И в парадном интервью ректор этой школы Ярослав Иванович Кузьминов вторым по важности достижением возглавляемого им университета назвал развитие этих самых педагогических измерений. Что это такое? На мой взгляд, их суть объясняется очень просто. Педагогические измерения — это искусство судить о качестве образования, не глядя ни на ученика, ни на учителя, а глядя исключительно в бумажки.
 
Чиновники не верят людям. Ну как это я спрошу у тебя, хорошая ли школа в соседнем квартале? Кто ты такой? Кто я такой? Я себе тоже не верю. Поэтому давайте-ка мы создадим такую кучу бумажек, чтобы по ним о качестве школы в соседнем квартале можно было бы судить, якобы, бесстрастно и объективно. И эта гора бумаг в школе растет с каждым годом. И уже давно перестала быть шуткой фраза, что школа — это то место, где дети мешают учителям заполнять бумажки для департамента образования.
 
Конечно, чиновники были всегда — не менее наглые и не более грамотные. Большевистские чиновники первых лет революции — это та еще песня, и царскую систему образования они тоже тогда развалили. Но есть одно «но»: в царской России хоть и было по тем временам очень неплохое образование, но оно было, по сути, элитарно. В его рамках обучалось даже не пятьдесят, а от силы процентов пятнадцать-двадцать юношества. То есть, по сравнению с советской системой всеобщего образования, остатки которой гибнут сейчас, охват был намного меньше.
 
 
При всех ее минусах советская школа была действующей системой, которая обеспечивала некий базовый уровень образования практически всем. Разумеется, ближе к концу Советского Союза, эта система уже сильно проскальзывала. Но, тем не менее, большую часть населения она пропускала через свои шестеренки, и из этого много чего следовало.
 
Например, следовало что люди — наши, советские поколения — имеют общий канон. В нас вдолбили немалую сумму общих знаний. У нас есть общие цитаты из Грибоедова и Островского, общее знание о «Войне и мире». В современной школе от этого канона остаётся всё меньше. Ей вообще сегодня несопоставимо труднее, чем было школе в советские времена. Задачи, которые стоят перед ней, все более и более отличаются от советских задач в сторону усложнения.
 
Первое — сами дети. Материал, который поступает в школу сегодня, эти детишки, более нездоровые. У них масса врожденных хворей, самым разным образом ограничивающих их возможности.
 
Второе — неимоверно выросло, по сравнению с советскими временами, и продолжает расти социальное расслоение. Для школы это бич. Одно дело, устоявшаяся схема, когда в Вест Энде Лондона живут люди одного социального слоя, а в Ист Энде — люди другого слоя. В современной Москве этого нет. Социальные расслоения проходят через большинство школьных классов, и это каторжное усложнение работы учителя. Затем, катастрофически быстро меняется национальный состав. Во многих школах той же самой Москвы большинство детей, приходящих в первый класс, плохо или совсем не говорят по-русски.
 
ЕГЭ кардинально изменил подход к школьному образованию. Он сделал школьное образование плоским. Детей все последние годы не учат, а натаскивают на бессмысленное дело. Ну, бессмысленный этот тест! Он, может быть, и хорош сам по себе: когда дитё прилежно учится, оно между делом заполнит любую такую бумажку, поставит в ней галочки и даже не вспомнит о ней назавтра. А когда вся учеба сводится к заполнению этой бумажки, то очень быстро выясняется: никаких содержательных разговоров с ребенком никто вести уже не успевает, да и не хочет.
 
Когда детей учат ставить галочки, это катастрофа. Потому что главная функция школы состоит совсем в другом — в том, чтобы привить ребенку способность к обучаемости. А дети, которые сегодня выходят из большинства школ, в дальнейшем не обучаемы. Это по-человечески потерянные люди, их безумно жалко. Вот для чего классическая гимназия в царской России с упорством, многим кажущимся диким, продолжала заставлять детей учить не только латынь, но и древнегреческий. Потому что школе остро необходима заведомо трудная работа. Человек с блестящими природными способностями прочел учебник по физике и запомнил — учить его не надо. Но древнегреческий надо учить при любых способностях. Более того: чем выше твои способности, тем труднее заставить себя сидеть ровно и работать.
 
И когда нам сегодня говорят, что школа должна учить, исходя из интересов детей, что нельзя давать те же домашние задания детям — я не против. Но тогда скажите об этом открыто, вслух: ребята, школа — это такое место вроде камеры хранения. Вы туда сдаете дитё утром. Оно не бегает по улицам, не нюхает клей в подвалах, не нападает с ножиком на себе подобных. Оно сидит тихо до вечера. И все. И больше ни о чем нас не спрашивайте. Если вы ничего другого не умеете, скажите это вслух. И, может быть, вас скорее на ваших постах сменят.
 
Эти задачи усложняются волнообразно, а свободы рук и финансовых возможностей для их разрешения становится все меньше. Это очень и очень скверно. Что я должен сказать всякому нормальному человеку? Всякому нормальному человеку я должен сказать старую максиму: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Живые люди сами по себе, без государства, не могут спасти единую систему образования. Но они могут и должны спасать отдельные школы, в которые ходят их дети.
 
 
 
 
Как родителям спасти школу? Есть некие формальные основания. Дело в том, что в школах существуют так называемые попечительские советы — они имеют некоторые полномочия, а если не имеют, то могут их захватывать. Приходите в ту школу, куда ходят ваши дети, куда должны пойти ваши дети, разговаривайте с учителем, разговаривайте с директором. Они живые люди, они любят, когда с ними нормально общаются, а не взаимно орут. Спросите, чем помочь. Им очень надо помогать. Причем, часто помогать надо вовсе не только и не всегда обязательно деньгами. Есть масса иных способов.
 
Можете что-то детишкам рассказать как специалист — расскажите. Можете привести того, кто может рассказать — приведите. Можете своими связями «покрышевать» их от департамента образования — сделайте это. Если вы нашли для своих детей школу, которая в принципе вас устраивает — делайте для нее все, что можете.
 
Перед заключительными этапами реформы, я буквально каждую неделю разговаривал о ней с самыми разными людьми. И они все давали мне одну и ту же оценку. По оценке специалистов, на конец нулевых годов школой в России была каждая седьмая. Или каждая шестая, седьмая, восьмая. Эта цифра зависела от оптимизма говорящего, но все они выделяли какую-то долю школ, где действительно учили. И образование детей во все большей степени становится ответственностью родителей.
 
 
Роль домашнего образования сегодня получается гипертрофированной, а это нехорошо. Оно имеет свои плюсы, конечно, но в целом его популярность — от несчастья. Что-то дурное должно случиться со страной, чтобы домашнее образование стало массовым.
 
Все последние годы лучшие московские учителя норовили отползти от школы. Они брали минимальные нагрузки и уходили в репетиторство, где за один день зарабатывали больше, чем за месяц школьной работы. И те родители, кто все-таки хотел учить своих детей, а не натаскивать их на ЕГЭ, тоже поневоле перемещались к репетиторам.
 
Но, увы, родители тоже разные. Сказать, что они все одинаково понимают ценность образования для своих детей, значило бы сильно приукрасить действительность. Не морочьте ребенку голову, не надо нагружать его домашними заданиями. Держите его, чтобы он сидел тихо в классе, а потом дайте ему аттестат и отстаньте навсегда — к сожалению, так думают очень многие взрослые. И поэтому я — сторонник сбора всех сил, какие есть. Сторонник того, чтобы родители, которые действительно хотят для своих детей образования, не уходили в домашнее подполье, а объединяли усилия вокруг уцелевших школ. Это надо делать. Школы умрут без вас, а вы без них, так что это обоюдный интерес.
 
Надо отдавать себе отчет, что среднее образование будет все больше становиться платным — это неизбежно. Не надо по этому поводу слишком уж печалиться. Помните? Еще в советское время говорили: «Кто лечится даром — тот даром лечится». Или: «Кто учится даром — тот даром учится». Нужно создавать цивилизованные инструменты для работы в новых условиях. Нужны образовательные кредиты, нужны меценаты, нужны фонды поддержки талантливых детей.
 
В общем, нужны вещи негосударственные, но способные смягчать пробелы в государственной политике. Смягчать не фронтально, а именно по конкретным направлениям, для конкретного способного ребенка, в конкретном квартале, где набралось два десятка не просто умных, а активных умных отцов и матерей, которые сбились в кучу и держат на плаву местную школу.
 
В 1981 году мне довелось съездить в Польшу. Там тогда была страшный кризис; в Варшаве было два предмета в свободной продаже: из непродовольственных товаров — цветы, из продовольственных — уксус. И поляки рассказали мне чудесный анекдот: «Какой выход из создавшегося положения? Выходов два — один более вероятный, другой менее вероятный. Более вероятный заключается в том, что с неба спустятся ангелы и все нам устроят. Менее вероятный — что мы сами что-нибудь сделаем». Этот анекдот — про нашу сегодняшнюю школу и про нас.
 
Источник
2013
 

 

_______________
                                          Открытое письмо Президенту РФ В.В.Путину
 
Глубокоуважаемый Владимир  Владимирович! Я обращаюсь к Вам по просьбе многих и многих представителей нашей общественности,  профессиональных работников  науки и образования. Причиной этому стала деградация нашего образования и культуры в целом, которая в последнее время достигла критической отметки. Порочная система реформирования этих сфер привела к тому, что с первого места мы переместились приблизительно на сотое в мировом рейтинге образования. Наука, как фундаментальная, так и прикладная, в значительной степени разрушена.
 
 
Последнее время Вы последовательно отстаиваете суверенность обустройства российского общества. Сейчас необходимо немедленно защитить основные принципы построения российского образования и стимулировать возрождение науки.
 
Сегодня мы являемся свидетелями активной фазы войны в сфере культуры. На наших глазах под демагогические лозунги последовательно уничтожается лучшее из того, что было создано в СССР: наука, образование, медицина, производство. Уничтожение педагогических вузов, военных академий, «непродуманное» слияние разнопрофильных вузов лишает систему образования кадрового состава и обрекает будущие поколения на интеллектуальную деградацию. Если называть беды своими именами:
 
·   нищенское финансирование;
 
·   ЕГЭ, как варварская замена проверки уровня развития молодых людей формальной «угадайкой», соответствующей худшим тенденциям массовой культуры;
 
·   во главе вузов и образовательных учреждений всех уровней ставятся люди не способные руководить этой сферой. Такова сознательная кадровая политика, представляющая еще один из инструментов уничтожения образования;
 
·   вносимые изменения тем более порочны, что еще более провоцируют коррупционную составляющую и многократно усугубляют ситуацию; тем самым изощренно запускается лавинообразный процесс, уничтожающий будущее страны.
 
На этом фоне любые обсуждения прекрасных перспектив в экономической и прочих сферах развития выглядят циничным обманом уже очевидным для всех. Достаточно сравнить динамику изменений проводимых в России с тем, что делается в Европе и США – они диаметрально противоположны.
 
Душеспасительная риторика и вынужденное признание частных ошибок не могут скрыть планомерной системной работы по разрушению базовых структур культуры и общества. Этот процесс не заметен, поскольку развивается в сфере невидимого. Но его последствия явные и катастрофические: отдельные люди и общество в целом не могут существовать без структуры; страна без будущего перестает быть государством. 
 
Владимир Владимирович!
 
Мне недавно исполнилось восемьдесят лет. Я пожилой человек. Но я все еще нахожусь в строю. На мою долю выпала сложная судьба. Мне довелось неоднократно смотреть в глаза смерти: и когда умирал от голода в блокаду, и когда погибал под бомбами на Дороге Жизни, и когда снова умирал от голода в Архангельске... По большому счету мне уже нечего терять кроме будущего моей страны. И сегодня я обращаюсь к Вам, как единственному человеку на кого с надеждой сморят граждане нашей Великой Страны.
 
Бессмысленно говорить и подправлять мелочи на фоне схода лавины. Головы дракона отрастают быстрее. Надо срочно вносить стратегические правки. Мы еще не до конца утратили традицию. У нас есть прекрасная молодежь. У нас есть стратегические наработки, позволяющие дать ответ на фундаментальном уровне развивающемуся кризису. Это наше российское ноу-хау.
 
Если Вы сочтете необходимым, то мы готовы в самое ближайшее время представить Вам на рассмотрение развёрнутую концепцию возрождения и оздоровления сферы образования и культуры, как системообразующих сфер жизни общества. Нам необходима Ваша поддержка!
 
 
 С  надеждой на будущее,
 
 искренне Ваш,
 
президент Международной лиги культуры, вице-президент Российской академии естественных наук, академик, Заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной преми СССР, доктор физико-математических наук, профессор  Г.Н.Фурсей.
 
Георгий Николаевич Фурсей
_______________________________________________________________
 

 

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77 - 50878 от 14 августа 2012 года.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.