6+

За достойное образование

Читайте материалы по реформе РАН...

Портал о развитии благотворительного и гражданского движения
/ Главная

2018-06-12

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ВАСИЛИЯ ТРУФАНОВА


19 июня родился замечательный петербуржец Василий Труфанов. Несмотря на тяжелую болезнь, он смог вдохновить мужеством и любовью к жизни множество людей. Друзья Василия прислали авторский материал, в котором он предстает как живой, несмотря на десять лет со дня смерти. Благодарная память людей не забывает его.

Инвалид детства - тяжелая ноша для человека. Люди, пожизненно несущие на своих хрупких плечах  этот страшный и великий крест –подвижники, потому что они, несмотря на болезни и зависимость от посторонней помощи достигают духовных высот, часто недоступных даже здоровому человеку.

Меня зовут Евгения. Я тоже инвалид детства. Но сейчас речь не обо мне, а о моем хорошем знакомом Василии Труфанове, страдавшем тяжелейшей формой ДЦП.

 

Василий Михайлович Труфанов родился 19 июня 1953 года, а умер 25 мая 2008 года, не дожив до пятидесяти пяти лет три недели.

Родители Василия были членами Союза художников. Папу Васи я не знаю, так как познакомилась с Василием после смерти Михаила Павловича. Мама Нина Артуровна самоотверженно и разносторонне развивала сына, учила его рисовать (хотя больные руки не слушались Васю).

Нина Артуровна учила сына наблюдать за животными, птицами и насекомыми. Любить и понимать родную природу. Вместе они вырастили и воспитали большую овчарку, которая впоследствии стала лучшим другом Васи.

Василий окончил 10 классов средней школы, Ленинградский университет (отделение испанского языка), стал переводчиком, писателем, и публицистом.

С Васей меня познакомила наш детский врач-ортопед Ирина Иосифовна Мирзоива. Она прислала мне письмо с просьбой не оставлять его в одиночестве, почаще общаться с ним.

К тому времени у Васи было написано несколько литературных произведений: рассказы, притчи и статьи. Поскольку он никогда не ходил, то наблюдал изменения явлений природы и погоды из окна своей комнаты, которая была и рабочим кабинетом, и уютной спальней. Семья Труфановых долгие годы жила на Каменном Острове. Дивная природа этого удивительного уголка Петербурга помогла юноше преодолеть уныние, вызванное тяжелым недугом и развить в себе чувство прекрасного.

По выходным Вася с мамой ездили в Каменноостровский парк, что обогащало молодого человека впечатлениями для литературного творчества.

Невозможно без сострадания вспоминать, как он, тяжелый инвалид, двигался по квартире, делая каждый шаг с огромным трудом.

Пока у мамы были силы и возможности, она возила сына в Евпаторию в санаторий «Искра», где надеялась на медицинскую помощь. Однако врачи санатория помогли мало. В Евпатории были ребята, с более тяжёлыми заболеваниями, чем у  Васи, и он им пытался помочь, утешая плачущих детей и успокаивая безутешных родителей.Уезжая из Евпатории, мальчик очень огорчался,поскольку всё остальное время приходилось быть дома без свежего воздуха. Но и к этому пришлось привыкнуть.

Находясь в таком положении, Вася не унывал. В 2005 году он стал членом Союза писателей, писал рассказы, например, о насекомых для детских журналах «Пионер», «Искорка». Он переводил с испанского языка статьи по медицинской тематике для московского православного центра «Жизнь», зарабатывая на хлеб и тем самым помогая маме; сотрудничал с «ГАООРДИ» и с Ленинградскими журналами «Нева» и «Аврора».

Душевная чуткость и наблюдательность помогали Васи постичь красоту мира земного и мира духовного. У него появились рассказы в форме притчи.

Особенно меня поразила притча «Красота», в которой автор показал трагическую гибель красоты в мире чёрствости и несправедливости.

Вася мечтал стать энтомологом, но тяжелая болезнь помешала осуществлению этой мечты, однако  его рассказы научили меня и многих людей с ограниченными физическими возможностями чуткому и бережному отношению к природе. Благодаря личному общению с Васей мы стали более наблюдательными, поняли красоту окружающего мира.

Вася говорил не очень внятно, но когда он чувствовал теплоту сердец благодарных и внимательных слушателей , его речь становилась понятной и даже выразительной.

В 2005 году вышла его первая и единственная книга «Избранное». У Васи были большие планы, но безвременная кончина прервала его жизненный путь.

Картинки по запросу василий труфанов

Нельзя не обратить внимание на то, с какой теплотой и любовью написала некролог о Василии поэтесса и переводчик, инвалид детства Надежда Логина, которая была с ним в санатории «Комарово».

Мой рассказ был бы неполным, если бы я не вспомнила о Танюше Норбековой. Мы все восхищались её добротой и открытостью, её несгибаемой  волей к Победе, несмотря на то, что у нее были собственные физические недомогания. Таня долгие годы боролась за жизнь Васи, своей любовью побеждая его многочисленные болезни и отдаляя страшный миг роковой смерти.

Несмотря на то, что она была очень занята работой по дому, ухаживая за Васей вместе с его мамой, она помогала и  мне, когда я сильно болела. Отвозила мою надомную работу и сопровождала меня на прогулках.В то время у меня уже не было родителей. Таня поддерживала меня в самые трудные минуты жизни. Благодаря её участию и заботе я сумела найти опору в минуты отчаяния и безысходного одиночества.

Таня приносила рукописные Васины рассказы, а я печатала их на машинке, подготавливая рукописи для издательства. Без Танюши Нине Артуровне одной было бы не справиться с домом и заботой о Васе. Она прилагала все усилия, чтобы Вася чувствовал спокойно дома и уверенно смотрел в завтрашний день.

Царство Небесное героям моего повествования. Ведь все герои, кроме меня и Нади Логиной ушли от нас.

Хочу особо поблагодарить моих друзей , содействовавших мне в сборе материала для очерка о Василии Труфанове: преподавателей компьютерных технологий – ЮрковаА.В.,Мусиенко Д.В. и инженера Максимова В.О. за помощь в работе в интернете, тифлопедагога Воробьёву В.Н. за редакторскую правку текста Корнееву Г.Г. за моральную поддержку.

 

Шхинек Евгения Натановна, инвалид 1-й группы с детства, Санкт-Петербург.

31. 03. 2018 г.

 

От редакции:

Нам остается добавить, что Василий был активным автором и участником передач на Радио «Мария», дружил с бывшим редактором радио отцом Евгением Мацео.

Несмотря, на тяжелую инвалидность, у него был такой круг друзей, которому бы позавидовал и здоровый человек – одни из лучших без преувеличения людей Санкт-Петербурга и других городов.

Творчество

 

Мое превращение

В.М. Труфанов

 

  В самом начале учебного года я слег с простудой. Я заболел, как нарочно, первого сентября, в день знаний и в день рождения Ленки Светозаровой. А мне так хотелось прийти поздравить ее. Ведь ей исполнилось ровно пятнадцать. Всем другим в нашем классе она казалась заурядной. Всем другим, только не мне. Для меня Ленка Светозарова была особенной. Большие, черные локоны спускались ей на плечи. Глаза были глубокие, светло-коричневого цвета. Ни у кого больше я не видел таких глаз. Когда я нес ей портфель, то ликовал от того, что она идет рядом со мной. И мне хотелось, чтобы путь из школы домой был в два, а то и в три раза длиннее. Интересно, как она ко мне относится, думал я.

  

  А все началось с того, что я стал увлекаться содержанием в неволе экзотических жуков. У меня в террариуме, а точнее сказать, в инсектарии, жили нарядные африканские бронзовки, чернотелки и даже тропические жуки-носороги. Ленкин папа Иван Константинович, высокий, сухощавый, в очках, очень похожий на Паганеля из "Детей Капитана Гранта" Жюля Верна, работал в Зоологическом Институте. И каждый год летом уезжал в какую-нибудь экспедицию в дальние страны. Из экспедиции он привозил много всяких баночек и коробочек с засушенными насекомыми. Иван Константинович был энтомологом- колеоптерологом, то есть специалистом по насекомым, который изучает жуков, или попросту говоря, жуковедом. Это обстоятельство и сблизило нас с Ленкой. Мамы у нее не было. Частенько я заходил к ней в гости, и Иван Константинович очень интересно рассказывал о различных насекомых, доставал из шкафа книги и коллекции. А совсем недавно он подарил мне великолепный атлас - определитель жужелиц с яркими, цветными таблицами. И теперь, лежа в постели, я уже в который раз с удовольствием просматривал его. Особенно нравилась мне одна большая, зеленая жужелица из Южной Америки, с золотистой каймой по краям надкрыльев. Ее мудреное название я никак не мог запомнить. Обычно жуки из семейства жужелиц не летают. Но этот был исключением. Он летал и притом отлично. И вот, рассматривая жука, я вдруг почувствовал, что у меня в голове что-то словно вздрогнуло. И я стал уменьшаться. Потом у меня неизвестно почему выросли крылья и шесть длинных, тонких ножек. И я превратился в жужелицу, в ту самую, южноамериканскую. При этом я мог думать и рассуждать как человек. У меня сохранилось человеческое, а не жучиное зрение. Я вылетел в раскрытое окошко и полетел. Куда же? Конечно, - к Ленке.

  

  Вечер стоял теплый. Окно ее комнаты, на мое счастье, тоже оказалось открытым. С порывом ветра я ворвался в комнату. Там, на небольшом диване у стола, сидела Ленка в нарядной белой кофточке, и несколько наших одноклассников и одноклассниц. Все дружно смеялись. Иван Константинович тем временем что-то делал на кухне. Я закружился под люстрой. Ребята обратили на меня внимание только после того, как я, стукнувшись об потолок, упал на стол, прямо возле коробки с тортом. Девочки, - кроме Ленки,- сразу взвизгнули от страха. А мой друг Митька Звягильский уже хотел было накрыть меня ладонью. Но я поспешно забрался под край коробки и замер там, поджав ноги. Одноклассники казались мне теперь громогласными великанами. Несмотря на то, что у меня было человеческое сознание и разум, во мне находился еще инстинкт насекомого. Поэтому любой даже самый незаметный шорох или стук заставлял меня, помимо воли, немедленно прятаться. Между тем второй мой приятель Федька Хрипунов крикнул: "Иван Константинович! К нам жук какой-то прилетел! Здоровущий такой, знаете! И зеленый! Посмотрите, пожалуйста. Может, это из вашей коллекции".

  

  "Сейчас посмотрю. Вообще-то у меня все жуки на булавках наколоты", - донеслось с кухни. Вслед за чем Иван Константинович, такой же строгий и подтянутый, появился в комнате и подошел к столу. Он отодвинул коробку и увидел меня. На его лице тотчас возникли радость и удивление. "Ребята! Поразительно, - сказал он, склонившись надо мною и поблескивая очками, в стеклах которых отражались огоньки свечей праздничного торта, - эта жужелица обитает только в Аргентине и принадлежит к довольно редкому крылатому виду, называемому..., - тут он с восторгом произнес все то же мудреное латинское название и обратился к Ленке, - Аленушка, будь добра, принеси морилку, флакончик с эфиром и расправилку, а в правом верхнем ящике писменного стола лежат пинцет и энтомологические булавки. Захвати и их заодно".

  

  У меня похолодело внутри.

  

  Теперь я с ужасом понял, какая участь мне грозит. Иван Константинович, который был мне добрым старшим другом, вот-вот готов был проколоть меня булавкой и поместить в коллекционный ящик. Мне казалось, что сейчас только Ленка могла меня спасти.

  

  "Ленка, - подумал я, - Ты, конечно, меня не узнаешь. На самом деле я ни какая не жужелица, а Сережка Евдокимов. Я прилетел, чтобы тебя увидеть. Помоги мне!"

  

  Ленка побледнела и не отрывала от меня удивленного и одновременно, как мне показалось, встревоженного взгляда своих чудесных глаз. Вдруг она вскочила и схватила Ивана Константиновича за руку: "Папа, не надо эту жужелицу в морилку! Если она такая редкая, как ты говоришь, то пусть живет!"

  

  Пользуясь случаем, я кинулся наутек. Добежал до края стола. А потом быстро соскочил на пол. И скрылся под шкафом. Иван Константинович все равно долго шарил там энтомологическим сачком, в надежде выгнать меня оттуда, сокрушенно вздыхал и укорял Ленку за ее необдуманный поступок. В конце концов он с отчаянием махнул рукой и ушел к себе. Превосходный экземпляр был утерян. Меж тем я отсиживался в щели под плинтусом.

  

  Через некоторое время, когда ребята разошлись по домам, я выбежал из-под шкафа. Ленка собирала посуду. Она то и дело смотрела на пол, словно что-то искала, и выглядела очень печальной. Однако при виде меня обрадовалась.

  

  "Сережка, как хорошо, что все обошлось! - воскликнула она вполголоса так, чтобы не услышал Иван Константинович, и спросила. - Почему это тебя угораздило стать жужелицей, да еще такой редкой, ведь ты же знаешь, что идешь, вернее летишь, в дом энтомолога?

  

  "Я и сам удивляюсь", - мысленно произнес я. Но Ленка каким-то странным образом и на этот раз поняла меня.

  

  "Ты, наверное, проголодался", - сказала она. - Хочешь торта: он с шоколадом. Боже мой, что я говорю! Жужелицы торт не едят. Подожди, я сейчас принесу тебе что-нибудь. Ты пока спрячься на всякий случай. А то вдруг папа сюда зайдет. Я - быстро". С этими словами Ленка осторожно открыла входную дверь и выскользнула на улицу. Вскоре она вернулась, держа в руках огромного извивающегося дождевого червяка, которого положила передо мной на пол. -

  Вот, это тебе сейчас повкуснее будет.

  

  Нужно сказать, что к червякам я раньше относился с некоторой брезгливостью. А сейчас жадно набросился на него, словно это была невесть какая сладость, и принялся рвать его своими острыми челюстями. Во мне пробудился инстинкт хищника.

  

  "Представь, как я переживала за тебя, - продолжала Ленка, сидя около меня на корточках, - ведь я люблю и тебя и папу..."

  

  "Ты меня любишь?!" - от неожиданности и счастья я перестал есть червяка. Если раньше я был слишком стеснительным, то теперь образ жужелицы позволял мне задать этот вопрос.

  

  Ленка многозначительно качнула головой, и в ее глазах блеснули искорки, - во-вторых, ты мне нравишься как человек. Помнишь, ты помогал мне по математике и французскому. А когда у нас не стало мамы, ты звонил мне почти каждый день и не давал уйти в себя, не давал самой умереть от горя и тоски. Больше, кроме тебя, ведь никто мне не звонил. Помнишь, Сережка? Я очень - очень благодарна тебе за все доброе, что ты для меня сделал. Спасибо, что ты возвратил меня к жизни!

  

  Я хотел сказать, что тоже люблю ее и что она понравилась мне еще с той поры, как мы познакомились. Но в этот момент дверь внезапно приоткрылась, и в комнату заглянул Иван Константинович, который, конечно, сразу меня заметил. Я взлетел и устремился к окну. Однако снова не рассчитал свои силы, зацепился крылом за портьеру и угодил в стоявшую на подоконнике вазу с какими-то цветами. Не знаю, сколько времени я барахтался в воде. Потом мои ноги сами собой скрючились. Я потерял сознание...

  

  "Сережка, проснись!" - услышал я голос Ленки и открыл глаза. Я по-прежнему лежал в постели. Рядом стояла Ленка. "Здравствуй, Сережка, Вот пришла тебя проведать. Знаешь, я отложила свой праздник на тот день, когда ты поправишься", - сказала она и улыбнулась. Мой счастливый сон словно бы продолжился наяву.

  

  

  Петербург, 2003 г.


Комментарии

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77 - 50878 от 14 августа 2012 года.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях.